ONLINE Газета
для семейного чтения

Четверг 21 Ноября 2019

  1. Главная
  2. О газете
  3. Контактная информация
  4. Редакция
  5. Размещение рекламы

Симбирские типы

Автор: Редакция
Дата: 28 October 2019
Просмотров: 61

«Что за тип пошел…» – иногда говорим мы о встреченном на улице человеке. В дореволюционное время «уличными типами» называли многочисленную и разнообразную категорию людей, чьи профессиональные занятия так или иначе проходили вне стен домов или казенных зданий, на улицах, площадях, во дворах. Караульщики, дворники, кучера, разносчики, нищие, городовые… Жанр «типов» был удивительно популярен на рубеже XIX–XX веков. Рисунки, статуэтки, фотографии, очерки лучших наших художников и писателей запечатлевали внешний облик и характерные черты самых обыкновенных людей.

Серия типажных снимков запечатлела симбирских типов начала XX столетия. Мы не знаем их имен, но эти люди делали приятнее и комфортнее жизнь наших предков, строили те здания, которыми мы так восхищаемся. Простым людям в истории достается не самое лучшее место. Но именно люди делают историю.

Дровокол

«Лес, срубленный для топлива в чурбанах, в плахах и в поленьях» – разъяснял знаток русского языка Владимир Даль значение слова «дрова». Дрова были необходимостью, и не только для отопления зданий в холодное время года, но и для круглогодичного приготовления пищи. Торговля дровами была весьма прибыльным предприятием, и купцы, торговавшие ими, входили в число самых богатых людей в старом Симбирске.

Дровяная торговля осуществлялась прямо на главной улице Симбирска, Большой Саратовской, там, где улица делала излом в сторону Волги. Здесь дровяной торговлей занимался купец Александр Зотов, симбирский городской голова в 1860-е годы, и место это называли часто Зотовской площадью: куда за дровами – на Зотовскую!..

Дрова складывали в поленницы. Но из поленниц дрова воровали, причем даже весьма оригинальным образом – например, навалив их в бочку с нечистотами, которую вывозили из ремесленного училища графа Орлова-Давыдова. Тогда появились дровяные сараи, где дрова хранились под замком.

Удивительно импозантного симбирского дровокола мы видим на типажных снимках. Он одет в неожиданный цилиндр, видимо, подаренный ему какими-то добрыми барами. На первом снимке дровокол только окончил свою работу и при помощи деревянной лопаты убирал в кучу отлетавшие щепки. Он вооружен двумя топорами – один, побольше, на плече, поменьше воткнут в плаху, к ней же прислонена деревянная дубина, при помощи которой топор вгонялся в особо крепкие чурбаны. Второй снимок сделан, видимо, во время работы: два гимназиста угощают дровокола – и угощаются сами – водкой из небольших рюмок. На плече дровокола маленький топор, воткнутый в небольшое, еще не расколотое полено.

Дворник

Ни один дом, ни одно старинное учреждение не обходилось без дворника. Обязанности его были куда шире, чем у нынешних собратьев по метле. Дворник был занят фактически круглые сутки. Кроме подметания и уборки снега, в круг его обязанностей входила пилка, колка и разноска по квартирам дров, вынос мусора, дежурство у ворот. Ровно в полночь все ворота и двери наглухо закрывались. С припозднившихся жильцов дворник взимал установленную мзду, прежде чем отворить заветную калитку.

Практически все дворники были негласными полицейскими агентами, собиравшими и передававшими властям предержащим информацию о жильцах, их занятиях и гостях. Поэтому дворников старались задабривать и даже заискивали перед ними – неизвестно, что и перед кем он станет о тебе рассказывать!

В дворники в основном нанимались недавние сельские жители, неприхотливые в быту, иногда до степени атрофии. Симбирский старожил и педагог Александр Ястребов вспоминал о служившем в его родительском доме дворнике Кузьме Небогатове: «Бывало так, что летом прошлогодний картофель, уже проросший и мерзлый, собираются выбрасывать в помойную яму. А Кузьма его подбирает, говорит, что нельзя бросать то, что идет в пищу человеку, варит его и начинает есть… Я сам был свидетелем того, что Кузьма на спор пил керосин, и это не вызывало у него ни неприятных реакций, ни отвращения!».

Особенно охотно нанимали отслуживших военную службу. У дворников, кстати, была своя «форма» – фуражка с медной пластинкой «Дворник» и медная бляха на груди, с указанием названия улицы и номера дома.

Кучер

Среди симбирских кучеров был наиболее прославлен Илья Иванович Байков, любимый кучер императора Александра I, большого любителя путешествий. Двадцать лет, до самой смерти царя, он служил ему верой и правдой. Илья Байков даже попал в анекдот, как он едва не попал в академики. В Академии художеств в Петербурге обсуждались кандидатуры почетных членов. Среди прочих предлагалось принять временщика графа Аракчеева, человека тупого и ограниченного. Против резко выступал вице-президент академии Лабзин. «Какие заслуги у графа перед искусствами?» – вопрошал Лабзин. – «Ну, граф… Он близок к Государю!» – отвечали вице-президенту.

«Что ж, тогда я вношу предложение принять в академики кучера Байкова! – обратился к собранию Лабзин. – Он единственный в России, кто имеет право сидеть перед царем, вдобавок, оборотясь к Государю задом!».

Кучер с нашего снимка одет типично – картуз, белый холщевый фартук. Он запечатлен на фоне самого типичного провинциального легкового конного экипажа – тарантаса, более всего подходившего для местных дорог (а точнее сказать, бездорожья). Кузов сплетен из лозы, крылья сделаны из жести, деревянные колеса обтянуты железными шинами, а на жесткие сиденья для кучера и седоков, отправляясь в путь, клали подушки, набитые шерстью, чтобы меньше трясло на ухабах.

Караульщики

Полиция в старину была немногочисленна, а темнота на улицах – непроглядна. Единственная надежда припозднившихся пешеходов – на караульщиков. Они охраняли покой симбирян, обходя ночные улицы, каждый свой квартал.

Горожане взирали на этих полуночных стражей с большой иронией. Караульщики, как один, были немолодые мужчины. Единственным их оружием был свисток, ну иногда еще увесистая палка. Обходя участок, караульщик периодически свистел. Иногда хитрый старик даже не ходил, а посвистывал, удобно устроившись где-нибудь на лавочке. Опытные жулики, конечно, вполне могли успеть обобрать несчастную жертву, ориентируясь по звуку, далеко ли подмога. Но против жуликов неопытных или пугливых свисток оказывался вполне надежным средством – уровень уличной преступности в дореволюционном Симбирске был объективно ниже, чем в современном Ульяновске.

И потом – деды-караульщики попадались вполне о-го-го, могли дать фору любому молодцу! А сколько каждый караульщик знал историй, самых правдивых и невероятных, о всех жителях, и не только своего квартала, но и целиком Симбирска! Встретившись при обходе, старики иногда часами перемывали чужие кости.

При этом караульщики не забывали создавать «рабочую обстановку» – пронзительно свистели, напоминая жуликам и добропорядочным симбирянам о собственном существовании.

Иван СИВОПЛЯС