ONLINE Газета
для семейного чтения

Воскресенье 16 Декабря 2018

  1. Главная
  2. О газете
  3. Контактная информация
  4. Редакция
  5. Размещение рекламы

Многострадальный храм

Автор: Редакция
Дата: 17 July 2018
Просмотров: 86

Третья жизнь церкви в Прислонихе

Василий Залесский, фото автора

В конце весны 2016 года по Ульяновской области разнеслась весть о страшном событии – в селе Прислониха, на родине великого художника Аркадия Пластова, сгорела церковь, которая пережила даже времена запустения в годы богоборческого советского периода истории нашей страны. Однако эта трагедия показала, насколько жителям нашей области и самого села дорога историческая память. Не успела пожарная команда прибыть на место происшествия, а местные жители, рискуя жизнью, уже спасали святыни из горящего здания. Один из них сбил навесной замок с входной двери и вынес из огня мироточащую икону Казанской Божьей матери и еще несколько предметов церковной утвари. Показателен и тот факт, что понадобился всего год, чтобы восстановить храм, бережно воссоздав его исторический облик, совместными усилиями властей региона и многих неравнодушных граждан.

Какую роль в жизни семьи Пластовых играл и продолжает играть Богоявленский храм, рассказал внук Аркадия Александровича – Николай Пластов.

По приказу секретаря обкома

– Николай Николаевич, 20 января в восстановленном после пожара храме в Прислонихе состоялось первое богослужение. Что для вас лично означал и означает этот храм?

– Сколько помню себя – столько же помню эту церковь. Из воспоминаний детства порой всплывает страшный остов, пахнущий химикатами. Там был склад, где хранилось травленое зерно, но это здание, к тому времени утратившее изначальный образ, притягивало к себе некой загадочностью. От него веяло историей – не слишком дальней, но тогда казавшейся мне седой стариной. И ощущение это стало намного острее, когда я узнал, что эта церковь имеет прямое отношение к нашему роду – ее проектировал, строил, расписывал стены, писал иконы Григорий Гаврилович Пластов, дед моего деда… Некоторые иконы его работы и сейчас хранятся у меня дома.

 – Как удалось добиться восстановления церкви еще в советские времена?

– Не могу не помянуть добрым словом Геннадия Васильевича Колбина, первого секретаря Ульяновского обкома КПСС. Благодаря ему неожиданно легко и быстро решился вопрос, который не мог сдвинуться с мертвой точки многие годы. Он сам спросил моего отца, Николая Аркадьевича, что, по его мнению, следует сделать для увековечения памяти Аркадия Пластова. И одним из первых пунктов он предложил именно восстановление храма – наряду с созданием мемориальной зоны и музея, строительством дороги и всей остальной инфраструктуры. Это был тот самый переломный момент, после которого Средневолжский филиал института «Спецпроектреставрация» под руководством Юрия Васильевича Козлова приступил к проведению замеров и созданию проекта, руководствуясь рисунками и живописными полотнами моего деда. Именно по ним удалось воспроизвести изначальные пропорции храма и архитектурные детали.

– Значит, заботу о восстановлении взяло на себя государство?

– Не только. Позднее Николай Аркадьевич и настоятель церкви отец Владимир вместе продумывали установку иконостаса. На старых стенах нашли гнезда, на которых он крепился, сделали замеры, восстановили изначальную структуру, по эскизам отца писали иконы. Еще до полного восстановления убранства церкви там начались службы. Отец Владимир сам все время брался за кисть – писал святые лики, покрывал благородной морилкой иконостас, полы и стены, а наш давний друг, художник из Сурского Александр Степанович Гордеев, своими руками по чертежам моего отца сделал предметы церковного обихода. Отец же сам изготовил навершия над царскими вратами и несколько других резных элементов убранства. Эта церковь была центром творческого и душевного единения нескольких поколений…

 

Рукотворная трагедия

– Вероятно, трудно было поверить, что все плоды трудов погибли в одночасье?

– То, что произошло в мае 2016 года, просто не укладывается в голове. В эту страшную ночь я был в Прислонихе. Я даже сделал несколько десятков снимков и самого пожара, и пепелища. Считаю, что в памяти потомков должны остаться не только радостные, но и самые горестные моменты истории. Очень больно было видеть, как храм, который еще стоит, еще сохраняет свою архитектуру, объят огнем, а ты не можешь ничего сделать, не можешь это остановить. Вот бревна становятся тоньше, вот между ними начинает пробиваться пламя, вот рухнул купол… Не дай бог никому такое видеть. Не стало нашей святыни. Это все равно что видеть близкого тебе трагически погибающего человека, не имея ни малейшей возможности его спасти.

– Но воссоздать храм оказалось возможно…

– Уже на следующий день приехало много людей, в том числе и высокое начальство. И многие высказывали мнение, что восстановить потерю не удастся. Но губернатор Сергей Иванович Морозов заявил, что нет ничего невозможного и приступать к воссозданию храма надо немедленно. Низкий ему поклон за эту решимость. И вот прошло всего полтора года, а церковь опять стоит перед нами. Первой моей задачей было добиться того, чтобы храм был восстановлен в изначальном архитектурном облике, а второй – восстановление иконостаса в том виде, в каком его в свое время задумал отец.

– Сохранились эскизы?

– Да! На больших листах бумаги сохранились его рисунки карандашом и углем. Но в данном случае невозможно было успеть сделать все за такой короткий срок – традиционная иконопись требует долгой кропотливой работы. Нам помогли Кирилло-Белозерский монастырь, Третьяковская галерея, один из сайтов, где размещены многочисленные древнерусские иконы в хорошем разрешении, пригодном для качественной печати. Плоттер у меня есть свой, так что большую часть я напечатал. Только для пророческого чина не нашлось подходящего исходного материала, так что ряд изображений пришлось заказать в Софрино.

– А писать иконы вы сами будете?

– Сначала нужно дождаться, пока дерево придет в нужную кондицию. А потом по мере готовности будем заменять печатные иконы на живописные. Это займет несколько лет. А кто писать будет – это уж как Бог даст. И сам, и студенты академий имени Строганова и Глазунова, художественного института имени Сурикова. Я провел встречи по этому поводу. Главное – чтобы был тот, кто направляет эту работу, добивается единства стиля. И за основу будут взяты эскизы моего отца, потому что его решение мне представляется глубоко продуманным, полностью соответствующим идеям православия.

Главное – чтобы службы велись

– Сам внешний облик восстановленной церкви полностью соответствует историческому образу?

– Я не смог убедить строителей и архитекторов сохранить изначальную форму куполов – раньше они были граненые, а теперь  круглые. В остальном архитектурные особенности сохранены. Так что здание снова служит селу смысловым центром, радует его жителей и туристов. А в вопрос о том, кому оно будет принадлежать, я не вмешиваюсь. Сейчас проблема в том, что приход может просто не потянуть оплату того же отопления, прочих коммунальных услуг, работу сторожей, которые, как показали недавние трагические события, необходимы. Сейчас, к сожалению, в сельских приходах не так много прихожан, чтобы они могли самостоятельно обеспечивать все нужды храма. Нужно, вероятно, какое-то партнерство общества и государственных учреждений, поскольку церковь Богоявления Господня – не только храм, но и объект культурного наследия. Уверен в одном – службы там будут проходить обязательно.

– Кстати, несколько лет назад Прислонихе был торжественно присвоен статус достопримечательного места. После этого что-то изменилось?

– К сожалению, пока принципиально не изменилось ничего. Да и статус этот, насколько я знаю, пока официально не закреплен. Я, по крайней мере, не видел документа, который это подтверждал бы окончательно – со всеми юридическими нюансами. Но я надеюсь, что процесс идет, и Шарпудин Маулиевич Хаутиев, руководитель областного Управления по культурному наследию, этим занимается. Я ему очень благодарен за то, что этот вопрос вообще был поднят. И я понимаю, что результат не всегда появляется сразу, на что-то требуется время… Большинства людей, которые жили во времена Аркадия Пластова, уже нет, и сейчас важно, чтобы сохранилось то пространство, в котором они когда-то жили, которое вдохновляло на творчество и моего деда. Радует уже то, что хотя бы поля в окрестностях Прислонихи начали обрабатываться, ведь было время, когда все заросло трехметровым бурьяном.