ONLINE Газета
для семейного чтения

Четверг 22 Августа 2019

  1. Главная
  2. О газете
  3. Контактная информация
  4. Редакция
  5. Размещение рекламы

Каждая роль становится частью души

Автор: Редакция
Дата: 29 May 2019
Просмотров: 138

Творческие профессии не делятся на женские и мужские

8 марта одной из любимейших актрис Ульяновского театра драмы народной артистке России, лауреату Государственной премии России и Национальной театральной премии «Золотая маска» Кларине Ивановне Шадько исполнилось 80 лет. Она не скрывает своего возраста, поскольку жизнь свою измеряет не столько годами, сколько сыгранными ролями – по сути, прожитыми жизнями. А их число давно перевалило за две сотни.

Женщина и природа

– Кларина Ивановна, за долгие годы вы побывали в образе женщин разных эпох, характеров, взглядов на жизнь. И кому, как не вам, знать, что именно определяет сущность женщины…

– Есть два слова женского рода, которые я считаю очень близкими друг другу, – женщина и природа. Я родилась, росла, воспитывалась, живу и работаю в средней полосе России, где просто потрясающая природа, у которой есть свой уникальный характер. Как-то была на гастролях в Карелии и видела, как на севере весна долго ждет своего часа, но потом буквально за неделю сугробы растекаются, появляются проталины, затем вскоре набухают почки, стремительно все начинает зеленеть и цвести… А в средней полосе природа начинает готовиться к приходу весны уже с конца января, постепенно отходя от суровости. Здесь весна приходит неторопливо, как и другие времена года плавно сменяют друг друга. Так же, как и в природе, в каждом сценическом образе есть своя природа, есть своя судьба. Персонажи могут начать капризничать, спорить, не соглашаться, противоречить. И актерская задача состоит в том, чтобы преодолеть все эти противоречия и прийти к согласию, примирить героиню и с собой, и с режиссерским замыслом. Что получится в итоге – заранее никому не известно.

– А сочетались все лучшие качества женщины в каком-то конкретном персонаже?

– Если говорить о единении всех дорогих для меня качеств женского характера, то сцена здесь ни при чем. Для меня есть только один пример – моя мама, Мария Александровна, которая воспитывала шестерых детей, пока отец был на фронте. И на всех у нее хватило сил, терпения и душевной теплоты. И жили мы тогда в одном из прекраснейших мест России – в Жигулях. Так что саму основу моего восприятия жизни создали мама, природа и еще педагоги эвакуированного из Ленинграда детского дома, люди высочайшей культуры…

На пути к перевоплощению

– И все-таки вернемся к театру. Наверняка ваши отношения с героинями складывались по-разному. Можно сказать, что с одними было труднее, а с другими проще?

– Ну скажите, как можно сравнивать мамашу Кураж Бертольда Брехта с леди Мильфорд из драмы Шиллера «Коварство и любовь»? Я параллельно играла эти роли, которые были оценены международной премией на фестивале немецкой драматургии. У них абсолютно разный социальный статус: одна – фаворитка герцога, другая – фронтовая маркитантка, живущая среди грязи и крови. С одной стороны – изысканность, изящество, красота и продажность, с другой – и цинизм, и доброта, и житейская мудрость, и снова продажность, только совсем другого рода… Они такие разные, как все та же природа. Какие бы ни складывались отношения с героинями, каждая роль духовно обогащает, дает новый профессиональный опыт. Так что я благодарна всем им – добрым и злым, циничным и добросердечным, коварным и совестливым.

– И все-таки пути к перевоплощению, наверное, бывают разными по степени сложности?

– Тайны работы над образом ни один актер никогда не откроет. Это не только долгое стремление вжиться в эпоху, окружение, характер и даже возраст. Это еще и совершенно неожиданные находки, озарения, которые могут прийти в любой момент – и во время репетиция, и при прополке грядок на огороде.

Нельзя повторяться

– Женщины отличаются от мужчин большей эмоциональностью, но актрисам приходится еще и вбирать в себя эмоции персонажей – не слишком это тяжело?

– Порой внутри звучит целой хор героинь, который создает великое созвучие. И каждая новая героиня не заглушает этот хор – она к нему присоединяется.  Чем больше играешь ролей, тем богаче становится внутренний мир. И это неотъемлемая часть профессионального роста. Каждая новая роль становится частью того фундамента, от которого можно отталкиваться. Да, со временем становится все сложнее, но лишь потому, что не хочется повторяться и в каждой роли надо искать совершенно новое звучание. Порой открываются такие дали, что начинаешь понимать: до них уже не дотянуться хотя бы в силу возраста…

– Но планы-то на будущее вы строите?

– Если и строю, то предпочитаю об этом молчать. Наша профессия порой бывает довольно жестока, и очень многое от актера просто не зависит. Кому-то приходится ждать годами хоть какой-нибудь серьезной роли. Слава богу, меня эта участь миновала.

– А как вы чувствуете себя на одной сцене со своими учениками? Не возникает ли желание что-то подсказать?

– Я просто не имею права наставлять уже сложившихся актеров. Существует нормальный репетиционный процесс, в котором все актеры, независимо от сценического стажа, совершенно равноправны. Если мои дети, мои ученики, вышли в самостоятельное плаванье, я никогда не наседаю на них с назиданиями. Я только тихо смотрю со стороны, как они входят в профессию, радуюсь их успехам, переживаю, если у кого-то случаются неудачи. Вообще-то вуз не делает человека актером. Настоящая учеба начинается в театре, и порой, конечно, помогаешь советами, когда чувствуешь, что это просто необходимо. Но только вне репетиций, поскольку на сцене все решает режиссер, у которого есть свои решения и замыслы. Противоречить ему было бы нарушением профессиональной этики.

– А не смущает вас, что более молодые режиссеры имеют над вами, как над актрисой, бесконечную власть? А вдруг вы с кем-то из них в чем-то не согласны…

– Для этого и существуют репетиции, где можно предложить какое-то свое видение, а потом прийти к какому-то общему результату. Но право окончательного решения принадлежит все-таки режиссеру, поскольку он видит спектакль в целом, а не отдельных персонажей. И какой бы ты ни был народный, заслуженный, любимый-перелюбимый, каждая роль начинается для тебя с чистого листа. И не в том дело, что режиссер опытный или начинающий, молодой или уже в солидном возрасте. Главное – чтобы он мог ввести тебя в образ, как младенца, посвятил актера в свое решение, в свою тайну…

– Кстати, режиссеры в большинстве своем – мужчины. Можно ли считать эту профессию мужской?

– Нет. С этим я не согласна абсолютно. У нас в театре прекрасно работала режиссер Вера Андреевна Ефремова, которая в 70-е годы прошлого века трудилась над целой программой к 100-летию со дня рождения Ленина, ставила и «Поднятую целину», и «Маскарад». Она и сейчас продолжает служить в Тверском театре драмы. При всей своей женственности она всегда была очень цепкой, волевой и властной. Есть и другие примеры. Наталья Александровна Никонорова поставила очень симпатичный, трогательный, такой домашний спектакль «Семья Ульяновых», действие которого происходит в Доме-музее Ленина. Кстати, и среди мужчин немало людей ранимых, с трепетной душой, которые нуждаются в нежности, заботе и внимании. Есть мужчины очень и очень слабохарактерные. С другой стороны, есть немало волевых женщин, которые уверенно строят свою жизнь, работу и семью. Так что я не думаю, что творческие профессии вообще можно делить на женские и мужские.

Есть что вспомнить и есть о чем мечтать

– Чувствуете ли вы оптимизм по поводу будущего театра?

– У нашего театра, да и у большинства актеров, сейчас множество поклонников. И объявленный в России Год театра находит огромный отклик не только у тех, кто отвечает за какие-то связанные с ним мероприятия, но и у многих людей, которые любят и ценят театральное искусство. В молодости я очень часто посещала крохотные селения, небольшие городки. Мы играли спектакли на полевых станах и даже в коровниках, вместо сцены использовали кузова грузовиков, выступали перед доярками и сельскими механизаторами. Это было прекрасное время, когда театр был нужен всем, когда нас ждали повсюду. Мы даже ездили на гастроли в Чернобыль, выступали перед ликвидаторами последствий катастрофы на атомной станции, хотя многие театры от этого отказывались. И сейчас театр востребован не меньше, чем в те далекие времена. Мы выезжаем с гастролями в Израиль, Данию, Чехию, на Донбасс, объездили всю нашу страну. А Год театра – это не только гастроли, не только полные залы, но и творческие встречи, мастер-классы. Это подобно второму дыханию!

– Много вы достигли, но есть ли еще какая-то мечта? Например, о какой-то конкретной роли…

– Если у актера нет мечты, ему и дня не следует оставаться в театре. Мечтать – это часть актерской природы. Конечно, все молодые актеры мечтают сыграть Гамлета… Но есть такое суеверие: не стоит говорить об этом вслух. Актеры, независимо от возраста, остаются детьми, которые живут игрой, которые стараются даже думать, как их герои. А у меня сейчас главная мечта – успеть отдать молодым то, что знаю, умею, то, что прочувствовала. И еще я благодарна судьбе, театру и его руководству, а еще – зрителям, потому что именно они дают мне ощущение востребованности, дарят свою любовь.

Василий Залесский, фото из архива Ульяновского театра драмы