ONLINE Газета
для семейного чтения

Четверг 21 Ноября 2019

  1. Главная
  2. О газете
  3. Контактная информация
  4. Редакция
  5. Размещение рекламы

Горячее лето 1774 года

Автор: Редакция
Дата: 29 August 2019
Просмотров: 2249

22 декабря 1780 года императрица Екатерина II пожаловала городу Симбирску герб – «в синем поле на белом столбе золотая корона». Вроде бы, герб как герб; тогда, следуя европейским модам, гербы жаловались всем городам, большим и малым. Но симбиряне были уверены, что их герб жалован им неспроста, а как знак великой заслуги и признательности от обожаемой государыни за смелость и верность российской короне, явленую симбирским дворянством во время Пугачевского бунта 1773–1775 годов.

17 сентября 1773 года на реке Яике, или Урале, донской казак Емельян Иванович Пугачев (1742–1775) открыто провозгласил себя императором Петром III Федоровичем Всероссийским. «Амператор» призвал казаков, татар и калмыков послужить ему за свое отечество, обещая награды и прощение прошлых обид. Начался Пугачевский бунт, или Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачева.

Настоящий Петр III правил Российской империей всего 186 дней, на рубеже 1761–1762 годов. Он был человеком незлым и простодушным. Император успел упразднить страшную Тайную канцелярию и издать указ, предусматривавший пожизненную ссылку для помещиков за «тиранское мучение» и убийство крепостных крестьян.

Главным же достижением недолгого царства Петра III стал «Манифест о вольности дворянской». Впервые в российской истории одно из сословий в государстве освобождалось от обязательной службы, получало право выходить в отставку и заниматься собственным хозяйством и семьей, наконец, выезжать за границу! В народе говорили, что добрый государь следующим манифестом собирался вовсе отменить крепостную неволю – но тут его свергли и убили злые помещики. Самозваных Петров Третьих на Руси считали десятками, но только Емельян Пугачев сумел разжечь пламя открытого конфликта.

Это была гражданская война, самая ожесточенная из всех видов войн, поскольку в нее неизменно втягиваются массы гражданского населения. Пугачевщина охватила обширные пространства от Поволжья до Западной Сибири и грозила стать всеобщим бедствием. Война длилась почти два года и стоила жизни десятков тысяч человеческих жизней.

Симбирск оказался едва ли не единственным в Среднем Поволжье городом, который так и не взяли отряды восставших. Осенью 1773 года двухтысячный отряд при 12 орудиях под командой симбирского коменданта полковника Петра Матвеевича Чернышева выступил на помощь осажденному пугачевцами городу Оренбургу. В пяти верстах от Оренбурга отряд Чернышева попал в засаду. Часть отряда, казаки и калмыки перешли к восставшим, измученные солдаты сдались. Симбирский комендант Чернышев и 36 офицеров, оставшихся верными присяге, были повешены.

Зимой 1773–1774 годов военные действия охватили пространства Самарского и Ставропольского уездов, которые с 1780 года вошли в состав Симбирского наместничества. 25 декабря 1773 года Самара добровольно перешла на сторону восставших казаков, 20 января 1774 года без большого сопротивления был взят Ставрополь.

Но здесь же, в будущем симбирском Заволжье, пугачевцы стали терпеть и первые чувствительные поражения.

Целую череду поражений пугачевцам нанес командир 22-легкой полевой команды подполковник Петр Борисович Гринев, чьи имя и фамилию потом позаимствует Александр Сергеевич Пушкин, назвав ими героя своей «Капитанской дочки». Близ села Красный Яр 11 января 1774 года, прикрывая транспорт с провиантом, шедший из Симбирска в освобожденную от повстанцев Самару, он разгромил «развратившихся из ставропольских крещеных калмык и другую с ними соединившуюся пугачевскую сволочь». Он же настиг и разгромил пугачевцев, что пытались оставить Ставрополь, отбив все захваченные ими в городе трофеи.

Казалось, враг скоро будет разбит и жизнь войдет в привычное русло, но на самом деле самые серьезные страхи и испытания ожидали симбирян впереди. Да, пугачевцы терпели поражения, масштабы которых бойко преувеличивали официальные реляции о победах. Но казачья тактика – а именно казаки составляли сердцевину пугачевской «армии» – и строилась на чередовании «удар – отступление», и моральный дух то редеющих, то вновь пополняющихся отрядов продолжал оставаться на высоте. «Пугачев бежал, но бегство его казалось нашествием», – описывал события лета 1774 года А.С. Пушкин.

12 июля 1774 года Пугачев взял и сжег Казань – а на другой день был разгромлен в сражении на Арском поле. Однако кошмар продолжался. 20 июля 1774 года пугачевцы ворвались в город Курмыш, самый северный и самый маленький город в будущей Симбирской губернии.

«Дворяне и чиновники бежали. Чернь встретила его на берегу с образами и хлебом, – описывал взятие Курмыша А.С. Пушкин. – Инвалидная команда приведена была к Пугачеву. Майор Юрлов, начальник оной, и унтер-офицер, коего имя, к сожалению, не сохранилось, одни не захотели присягнуть и в глаза обличали самозванца. Их повесили и мертвых били нагайками. Пугачев велел раздать чувашам казенное вино; повесил несколько дворян, приведенных к нему крестьянами».

23 июля 1774 года Пугачев без боя вошел в город Алатырь. Здесь его ожидала поистине царская встреча, с хлебом-солью, под колокольный перезвон. За два дня царствования «государь анператор» безденежно раздал горожанам по два фунта соли, казнил через повешение более двадцати окрестных помещиков и членов их семей и приказал вылить в Суру все запасы обнаруженного в городе «горячего вина» – из-за опасения пьянства среди казаков.

Рассыпавшимися по Алатырскому уезду отрядами пугачевцев был захвачен большой винокуренный завод. Здесь скрывались окрестные дворяне и помещики. Пугачевцы учинили резню, стоившую жизни более чем полутора сотням человек, в том числе старикам, женщинам и детям. Этот эпизод стал одним из самых бессмысленно кровавых в истории Крестьянской войны 1773–1775 годов.

Реальная опасность нападения пугачевцев нависла над Симбирском… Но Пугачев свернул от Алатыря на запад, к Ядрину и Пензе.

Этот-то маневр мужичьего «царя» симбиряне и ставили себе в особую заслугу. Но в чем заслуга, спрашивают потомки? Да, Пугачев, можно сказать, испугался – точнее, здраво просчитал неудачу предстоящей атаки. В декабре 1772 года арестованный за «безпашпортность» Емельян Пугачев находился в Симбирске, был отсюда препровожден в Казань и лично видел, что город защищали мощные естественные рубежи – река Свияга, река Симбирка, глубокие овраги. Симбирск надо было обходить по широкой дуге и атаковать с юга, как это потом успешно делали белые и красные во время Гражданской войны в 1918 году. Но у Пугачева на маневры не было времени. Битва была проиграна, так и не начавшись.

После решающего разгрома пугачевцев 25 августа 1774 года в битве у Черного Яра, 27 августа у Уренского городка новый симбирский комендант полковник Андрей Петрович Рычков (1740–1774) сошелся с отрядом пугачевского «полковника» Фирса Иванова, или Фирски, из мордовских крестьян. Под началом А.П. Рычкова было 400 солдат и одно орудие, и он настолько был уверен в победе над «скопищем» Фирски в семьсот человек, что взял с собою шестнадцатилетнего сына Афанасия, чтобы показать настоящий бой.

Но на месте боя воинская команда почти в полном составе перешла на сторону повстанцев. Андрей Петрович только и успел приказать сыну мчать обратно в Симбирск – не как отец, но как командир. Изрубленные саблями тела А.П. Рычкова и двух десятков сохранивших верность присяге солдат были брошены без погребения. Но развивать успех и нападать на Симбирск Фирс Иванов тоже не решился.

Зато 1 октября 1774 года, в праздник Покрова, в Симбирск привезли плененного Пугачева. Встречу Пугачева организовали против Спасского женского монастыря, в начале Верхне-Чебоксарской (ныне Бебеля) улицы. Квартировавший в Симбирске генерал-аншеф граф Петр Иванович Панин (1721–1785), главнокомандующий правительственными войсками, грозно спросил Пугачева, как посмел он, вор, назваться именем государя императора? Емельян Иванович в ответ скаламбурил, что «ворон еще летает», намекая на все еще продолжавшийся бунт. Удачная шутка стоила «амператору» порядочного клока бороды, вырванного рассердившимся графом.

Но с пленным Пугачевым старались обращаться бережно и даже вежливо – он становился важнейшим элементом пропагандистской кампании. Его перевозили и содержали на людях, в открытой тесной клетке. Согбенная поза и нарочито подобранная «мужицкая» одежда подчеркивали «подлое» происхождение самозванца. Его хорошо кормили пищей из  «мужицкого» меню, не давая пользоваться ложкой – еда при помощи рук и всасывания пищи тоже расчетливо унижала. Пугачев находился под неусыпным контролем значительного числа офицеров, что следили не только за пленником, но и друг за другом, предупреждая возможный сговор и бегство Пугача.

Пугачев провел в Симбирске 25 дней. Задержку вызвали как следственные мероприятия, так и осенняя распутица: надо было ждать заморозков, чтобы не утонуть при тогдашнем бездорожье. Пленника содержали в доме купца Пустынникова, который находился на территории суворовского училища, но не в подвале, как принято писать в соответствующей литературе. Властям было важно сохранить Пугачева бодрым и здоровым до будущего суда (и казни!), чему совсем не способствует подвальный климат. К тому же из подвала было куда как легче сбежать, что Пугачев проделывал неоднократно.

Желающие в специально отведенное для этого время могли прийти и поглазеть на Пугачева. Зрелище привлекало симбирских дворян. Один из них, на редкость плюгавый и неказистый, взялся осыпать «царя» отборными ругательствами. Емельян зло усмехнулся в ответ: «Да, много я на своем веку перевешал вашей братии, но такой мерзкой образины досель не видывал!». Дворянчик замолчал. Здесь же, в симбирском заключении, были сделаны знаменитые портреты Пугачева. Даже на выставке к 250-летию Симбирска в 1898 году было представлено целых восемь портретов Емельяна Ивановича из дворянских собраний. Да, это была большая и важная веха симбирской истории.

25 октября 1774 года Е.И. Пугачева под охраной Смоленского драгунского полка отправили в Москву, где он был казнен 10 января 1775 года.

Иван СИВОПЛЯС