ONLINE Газета
для семейного чтения

Четверг 21 Ноября 2019

  1. Главная
  2. О газете
  3. Контактная информация
  4. Редакция
  5. Размещение рекламы

Аркадий Егуткин: «Я всё ещё учусь…»

Автор: Редакция
Дата: 25 October 2019
Просмотров: 82

30 августа, в Ленинском мемориале открылась персональная выставка работ одного из известных ульяновских живописцев – Аркадия Егуткина, удостоенного многих почетных званий, в том числе и народного художника России. Восемнадцать лет – с 1995-го по 2013 год – он возглавлял Ульяновское отделение Союза художников России.

Сразу же после церемонии открытия Аркадий Ефимович лично провел экскурсию, подробно рассказав о каждом из полотен, а потом нашел время поделиться своими взглядами на жизнь и творчество.

Никакие «измы» не помогут въехать в «Божий рай»

– Аркадий Ефимович, в живописи есть много направлений – от реализма до абстракционизма. Относите ли вы свое творчество к какому-либо из них?

– В жизни художника бывают разные периоды. Когда я задумываю какое-либо произведение или цикл картин, прежде всего я ищу форму, способ воплощения… И это не потому, что я оглядываюсь на какие-то «измы», даже не пытаюсь найденный стиль отнести к какому-либо из них. Конечно, бывает, что какое-то произведение принесло художнику успех, и он старается продолжать работать в том же стиле, стремясь благодаря одной находке въехать в «Божий рай»… Так же поступают и музыканты, стремясь к популярности. Но это верный путь к тому, чтобы остановить собственный творческий рост. Тот же Пикассо находился в постоянном поиске – у него были и «голубой период», и «розовый», и увлечение кубизмом, а «Гернику» так и вообще сравнить не с чем. Так к какому стилю отнести творчество Пикассо или Марка Шагала?

– Нередко бывает, что художественная ценность живописного произведения совершенно не соотносится с его рыночной стоимостью. С вашими полотнами такое случается?

– Такое происходит не просто часто – такое происходит почти всегда. Кому, например, нужны мои социальные изыски, моя философия? Хорошо, если какой-нибудь музей обратит внимание. В советские времена стоило картине пройти на всесоюзную или зональную выставку, появлялись какие-то шансы, что ее приобретет какой-нибудь музей. А сейчас некоторым спросом в основном пользуются тщательно прописанные пестики-тычинки с капельками росы. Но базарный интерес – далеко не главное для художника.

– Конечно, для точности передачи форм существует фотография…

– Для меня немудрящий этюд или эскиз, или набросок гораздо больше, чем самый изысканный цветной фотоснимок. Мне, кстати, черно-белая фотография гораздо больше нравится, чем цветная… Но еще ближе то, что намазано кистью на холсте.

«Писать закаты – это не мое…»

– Что для вас может стать позывом к созданию очередного полотна?

– Однажды мы с женой прогуливались по Кучурам, где у меня дача. Вижу оранжево-красный закат над лесом. Все есть и свет, и тени. Красота. И жена меня спросила, не хочу ли я его написать. Я, не раздумывая, сказал, что нет. Ну не мое это. И все-таки… Источником всего, что я делаю, даже в отвлеченной от какой-либо конкретики форме, является жизнь – то, что я вижу. Того же Сурикова к созданию «Боярыни Морозовой» подтолкнул вид вороны на снегу… Но задуманный сюжет или просто поставленная задача – это для художника всего лишь повод взяться за кисть. А в итоге то, что он создал, должно вызывать у зрителя массу чувств и ассоциаций.

– Смотришь на вашу картину «Родина», и становится как-то зябко… Ангел с лицом Володи Ульянова парит над частоколом мрачных безликих монументов… Все-таки что вы хотели этим сказать?

– Едва ли можно считать удавшимся произведение, где автор сказал все, не оставив зрителям простора для размышлений. А что я имел в виду… Едва ли Володя Ульянов, когда говорил: «Мы пойдем другим путем», думал о памятниках, которые ему когда-то поставят. Любое явление надо рассматривать с разных сторон. Да, у нас есть сейчас чудовищное расслоение в обществе, да и коррупция явно не побеждена. Но! Если бы под конец ельцинских времен история вильнула куда-то в другую сторону, то мы могли и страну потерять. Так что даже видя все проблемы власти и общества, нельзя допустить глобальных потрясений. Упаси нас бог от майдана, потому что в России это был бы прямой путь к гражданской войне. А чем может закончиться гражданская война в стране, начиненной ядерным оружием, об этом и подумать страшно.

– Конечно, государство у нас далеко не идеально…

– Оно нигде не идеально!

– И все-таки что, по вашему мнению, стоило бы исправить в наиболее близкой вам сфере – в культуре?

– Скажу банальную вещь: надо увеличить финансирование.

– Но вы же не думаете, что уровень культуры зависит только от количества вложенных в нее денег.

– Конечно, не в деньгах счастье, но они должны быть. Вот в советские времена любое отклонение от «линии партии» в изобразительном искусстве приравнивалось едва ли не к побегу. Но! Все мастерские художников, которые есть в Ульяновске, построены во времена СССР. И не просто построены, но и розданы художникам в безвозмездную аренду. Нет мастерской – нет художника. Писатель или журналист может и без мастерской обойтись, а художник не может. Кисти, краски, холсты, рамы, подрамники – все это тоже требует немалых затрат. А музеи сейчас картин не покупают. Им тоже на это средств не выделяют. Так что они вынуждены просить картины в дар. Те же актеры в театре не оплачивают декораций, оркестранты не платят за инструменты, а художник сам платит за все. И хорошо, что в Ульяновске хоть мастерские удалось отстоять – я сам в свое время по этому поводу несколько раз выступал перед городской думой, и депутаты продлили на десять лет безвозмездную аренду. А Москве, например, и в других городах у многих мастерские отняли и продали. А без изобразительного искусства само понятие культуры стало бы однобоким.

Искусство не призвано давать ответы

– Как бы вы сформулировали саму функцию изобразительного искусства в жизни общества и человека?

 

– У Гогена есть картина «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?». Искусство вовсе не призвано дать ответ на эти вопросы. Но оно должно подвигнуть людей на то, чтобы они задавали эти вопросы хотя бы самим себе и пытались найти ответы. Всякий художник, если он настоящий художник, – дитя своего времени, и в силу своих возможностей он отображает это время, заставляет людей задуматься. С начала прошлого века каждое событие начало оставлять массу кинофотодокументов. Но никакая фотокамера не может заглянуть в прошлое или будущее, передать личные ощущения человека от драматизма момента.

– Но и в повседневной жизни немало драматизма…

– Искусство все-таки еще и обязано возвышать человека над трагизмом текущего момента. Высоцкий, например, часто пел о совершенно жутких вещах: «Постою – на краю…», «Вдоль дороги лес густо с бабами-ягами…». А все равно оставалось ощущение оптимизма. Любой сюжет, как бы ни был он ужасен, должен оставлять надежду и желание жить. В песнях это достигается музыкой и словами, в живописи – цветом, колоритом, пластикой. И еще чем-то, чего художник и сам объяснить не может. Мои любимые живописцы – Пластов и Шагал – антиподы. Аркадия Александровича я вообще считаю своим духовным наставником, хотя я никогда даже не пытался ему подражать.

– В чем вы видите для себя смысл этой выставки?

– Любая выставка еще раз заставляет автора посмотреть на свои работы несколько со стороны. Всегда обнаруживаешь нечто такое, что сейчас сделал бы иначе. Такой вот отчет перед самим собой. Актеры в театре могут совершенствовать свою роль от спектакля к спектаклю, но и живописцу тоже полезно видеть несовершенство в своих полотнах. Я все еще учусь…

Василий Залесский, фото автора